Есть события в жизни, которые, подобно зарубкам на дереве, навсегда остаются в памяти, определяя наши будущие увлечения, мечты и даже судьбу. Для меня такой зарубкой стала одна давняя поездка, случившаяся в далеком 1984 году, когда мир казался огромным, а машины – живыми существами со своим характером.
Все началось на перроне вокзала в городе Котельнич, куда мы – обычная советская семья – прибыли на поезде из самого Хабаровска. Конечной точкой нашего долгого путешествия было село Красное в Даровском районе Кировской области, но добраться туда оказалось не так-то просто. Отец, оставив нас с мамой у гудящих и мигающих игровых автоматов на автовокзале, отправился на разведку в кассу. Диалог, который у него состоялся с кассиршей, был пропитан неповторимым колоритом вятского говора, который так хорошо знаком жителям Кировской и Вологодской областей.
— Женщина, подскажите, до Красного билеты на автобус имеются? – спросил отец, стараясь говорить громче шума вокзальной суеты.
— Мужчина, билетов-то полнооо, – протянула кассирша, с сочувствием глядя на него, – а автобус-то не ходит. Дорога-то не баска нынче, дождище-то какоой вчера прошел, а…
Эта новость стала холодным душем. Впереди маячила перспектива застрять в незнакомом городе на неопределенный срок.
— И когда же он пойдет? – не сдавался отец.
— Так там ведь лесовозки одни, даже не знаю-то. Дня через два ПАЗик пройдет ли… «Урал»-то, вахтовка, и тот поломанный стоит… Можете в Киров вернуться, а оттуда самолетом, «кукурузником»…
Возвращаться в Киров, искать ночлег, а потом лететь на маленьком самолете – такой вариант казался слишком сложным и долгим. Отец уже был готов смириться с задержкой, как вдруг кассирша оживилась.
— А обождите-ка, мужчина! Если Коля Новоселов еще не уехал, сейчас я ему позвоню. Может, с ним договоритесь, у него «Газик»…
Этот «Газик» стал нашим спасением. Коля Новоселов, суровый на вид, но, как оказалось, добрый в душе вятич, действительно еще не уехал. За десять рублей – огромные по тем временам деньги – он согласился доставить нас в Красное село, преодолев почти двести километров по размытым дорогам. Единственным условием было то, что путь искать будем все вместе.
Так началось мое первое знакомство с легендой СССР, автомобилем ГАЗ 69. Для меня, тогда еще маленького мальчика, это было не просто транспортное средство. Это был настоящий броненосец, ковчег, который мог плыть там, где другие тонули. Городские огни быстро сменились темнотой проселков. Машина, накрытая брезентовым тентом, летела вперед, поднимая фонтаны брызг из луж, которые мы то объезжали, то брали штурмом. Отец о чем-то негромко беседовал с водителем – земляки нашли общий язык. А потом асфальт и даже намек на грунтовку исчезли. Началась настоящая лесовозная дорога, или, как говорят местные, «лесовозка».
Это не дорога в привычном понимании. Это направление, пробитое в тайге тяжелой техникой, представляющее собой две глубокие, заполненные водой и жидкой грязью колеи. Я пролез между передними сиденьями и, насупившись от удивления, спросил у водителя:
— Дядя, а ты почему по речке едешь?
Коля от души расхохотался и взлохматил мне волосы.
— А потому и еду, малец, что могу! И машина эта так может ездить, для того ее и придумали. Это же настоящий советский внедорожник!
Я вернулся на заднее сиденье, которое в мои четыре года казалось невероятно просторным, и недоуменно сказал маме:
— Маам, это же не лодка, а мы в воде…
— Шоферу виднее, – с улыбкой ответила она, полностью доверяя человеку за рулем.
Это путешествие длилось более пяти часов. Машина ревела, но упорно двигалась вперед. Дядя Коля то и дело останавливался у бредущих по обочине людей, чтобы уточнить дорогу. Его вопросы звучали как музыка вятской земли:
— Девоньки, а до Даровского-то далеко ли еще? Я правильной дорогой-то еду?
Ему что-то объясняли, указывая направление руками, подбородками, а иногда и палками-посохами, которые здесь называли «вица». Меня, городского мальчика, это удивляло.
— Дядька, ну чего ты все время у девочек дорогу спрашиваешь? – не выдержал я в один из моментов.
Девчонки прыснули со смеху, водитель с отцом тоже засмеялись. Я нахмурился и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся к окну.
ГАЗ 69, который в народе ласково и одновременно уважительно прозвали «Козлик» за его прыгучесть на ухабах, продолжал свой бой со стихией. Его скромные круглые фары-глазки вырывали из темноты то гигантские пни, то глубокие канавы, но в основном – бескрайнее море грязи. Периодически дядя Коля с характерным щелчком подключал полный привод. Тогда машина, отчаянно воя двигателем ГАЗ 69 и всей трансмиссией, буквально вырывала себя из очередного грязевого плена, иногда двигаясь почти боком. Ее проходимость казалась безграничной.
— Мда, – задумчиво произнес отец, – жидкая дорога.
— Так ведь дождяра-то какой был, – отвечал водитель, вытирая со лба пот. – Автобус-то, поди, еще неделю тут не пролезет…
— Маам, а неделя – это же много, – пробормотал я и, убаюканный мерным рычанием мотора и покачиванием, уснул.
Путешествовать во сне – удивительно удобно. К запаху бензина, который был неотъемлемой частью любого советского автомобиля, быстро привыкаешь. Он создавал ощущение защищенности, будто ты находишься внутри танка. Я проспал и районный центр Даровской, и поворот на Суборь, и проснулся только тогда, когда двигатель заглох, и в наступившей тишине раздались голоса.
Мы приехали. Перед большим деревенским домом со светящимися окнами стояло наше транспортное средство. Я вылез наружу и ахнул.
— Ого, сколько грязи! – вырвалось у меня.
Машина была похожа на вернувшегося с поля боя воина. Крылья, тент, колеса, даже стекла – все было покрыто толстым слоем грязи: где-то еще мокрой и блестящей, а где-то уже подсохшей и твердой, как цемент. Это была не грязь, это были медали за отвагу и доказательство невероятной проходимости.
Водитель, с которым отец уже расплачивался и горячо благодарил, обернулся на мой возглас и сказал с доброй улыбкой:
— Это потому что она ездит, поэтому-то и грязная.
В этих простых словах заключалась вся философия этого автомобиля. Он создан не для того, чтобы стоять в гараже, а для того, чтобы работать, помогать, преодолевать. Отказавшись от предложения остаться до утра, дядя Коля сел в свой «Газик», завел двигатель, который тут же наполнил ночь уверенным рокотом, прощально пикнул клаксоном и рванул с места. Как позже скажет известный автожурналист Зенкевич: этот автомобиль не умеет ездить тихо. Он или стоит, или несется вперед, как в бой.
Нас уже обнимали дедушка с бабушкой, а я все смотрел во тьму, куда умчался этот удивительный военный автомобиль, ставший гражданским героем. Мне казалось, я все еще вижу его маленькие круглые стоп-сигналы. Тогда я этого не понимал, но сейчас знаю: простой человек в те годы не мог просто так купить ГАЗ 69. Скорее всего, дядя Коля был работником колхоза или какого-то предприятия. Новые УАЗ-469 служили в армии и на самых ответственных участках народного хозяйства, а «Газики» были верными трудягами в полях и на бездорожье.
— Паап, а мы можем купить такую машину? – неожиданно для всех спросил я.
— Это вряд ли, сынок, – вздохнув, ответил отец. – Не продаются такие…
Именно в тот момент, глядя вслед удаляющемуся «Газику», я понял, почему дядя Коля согласился на эту авантюру. Десять рублей были хорошими деньгами, но не они были главной причиной. Он поехал, потому что мог. Потому что его машина, эта легенда СССР, давала ему такую возможность. В его коротких фразах о своем «Газике» звучала неподдельная гордость – гордость за страну, которая создала такую технику, и гордость за себя, за то, что он умеет ею управлять.
Прошли годы. Читатели, конечно, уже догадались, кем был тот мальчик. Воспоминание о той ночной поездке через вятские леса прочно засело в моей голове. Я повзрослел, мир изменился, появились другие машины – быстрые, комфортные, напичканные электроникой. Но мечта о простом, честном и невероятно способном внедорожнике не отпускала. Я понял, какой именно ретро автомобиль у меня обязательно будет.
И вот теперь он у меня есть. Этот монстр бездорожья, с добрыми и наивными глазами-фарами, стоит в моем гараже. Его история ГАЗ 69 – это история моей страны. Процесс его покупки и частичной реставрации был отдельным приключением, но каждый поворот ключа в замке зажигания, каждый выезд на природу возвращает меня в то детство. Этот автомобиль – не просто кусок железа. Это машина времени. В его салоне до сих пор витает тот самый запах бензина, а за рулем чувствуешь непередаваемую уверенность.
А вчера у меня родился сын. И я очень надеюсь, что когда он подрастет, ему тоже полюбится этот лупоглазый советский джип, созданный в самой великой стране на свете. И однажды мы вместе отправимся в путешествие, штурмовать бездорожье, и я, так же как когда-то дядя Коля, с гордостью скажу ему: «Мы едем здесь, потому что можем. И потому что эта машина так умеет».
